Лягушка в молоке [СИ] - Анастасия Анфимова

— Что это? — спросила она с набитым ртом.

— Алис, — ответил старик. — На моей родине её добавляют в пищу.

— А мне можно попробовать? — попросила девушка.

— Возьми, — Отшельник протянул ей мешочек. — Только немного, а то будет невкусно.

Фрея осторожно попробовала и сейчас же узнала этот вкус. Соль! Девушка покачала головой, щурясь от удовольствия.

— У нас тоже её едят, — довольно сообщила она.

— А вот аратачи не любят, — со вздохом произнёс старик. — Даже удивляются, как можно есть такую гадость.

К сожалению пира не получилось. Слишком малы оказались порции.

— Ты что-нибудь ещё вспомнила о своём прошлом? — Отшельник вытер жирные губы донельзя застиранным платком.

— Нет, — покачала головой Фрея, решив пока ничего не говорить о загадочной штуковине на дне Копытного Озера. — Лучше расскажи о себе? Обо мне ты всё знаешь, а вот я о тебе почти ничего. Где живёт твой народ?

Расстелив плащ, старик лёг, опираясь на локоть.

— Я только слышала, почему ты стал Отшельником, — нерешительно сказала девушка, боясь ненароком обидеть спутника.

— До моей родной земли очень далеко, — негромко заговорил он, и в заблестевших глазах отразилось пламя костра. — Чтобы попасть туда, где я родился, надо много дней плыть на большой лодке по опасному бурному морю, потом пересечь равнину, где нет воды, но много песка.

Он говорил медленно, монотонно, даже как-то равнодушно, перечисляя этапы своего дальнего путешествия.

— Подняться на высокие горы, а затем спуститься вниз по реке, которая впадает в большое озеро, пересечь его, подняться вверх по другой до селения, от которого начинается широкая каменная тропа…

Девушка слушала, затаив дыхание. Кажется, её спутник прибыл из мест очень даже благоустроенных. Между тем он продолжал, и голос становился всё более заинтересованным, обретая разнообразные оттенки.

— За десять или двадцать дней по этой каменной тропе можно добраться до главного стойбища моего народа. Оно огромное. Там живёт пятьдесят раз по сто сотен человек…, а может и больше.

— В моём мире есть места, где людей ещё больше, — сорвалось с языка Фреи.

— Что? — встрепенулся Отшельник, неосторожным возгласом вырванный из воспоминаний. — Не может быть!

— Так говорили мои учителя, — пожала плечами девушка, кляня себя за несдержанность, и тут же задала новый вопрос:

— Ты жил в этом самом стойбище?

— Нет, — покачал головой рассказчик, вновь погружаясь в прошлое. — В нескольких днях пути от него есть прекрасная долина, на склонах которой растёт одам. Из него люди делают напиток, веселящий душу. А в центре — у озера, среди деревьев стоит вигвам, в котором мои предки жили много-много лет.

«А старичок то не прост», — подумала Фрея, и поинтересовалась:

— Что же тебя заставило всё это бросить и отправиться так далеко от родных мест?

— Враги, — сухо отозвался Отшельник, сразу меняясь лицом. — Спи, нам ещё долго идти.

Судя по его виду, говорить об этом заморцу совсем не хотелось. Однако он только распалил любопытство девушки.

— Ну, тогда, может, расскажешь о путешествии к аратачам?

— Завтра, — зевая, отозвался спутник.

— Последний вопрос! — взмолилась Фрея.

— Ну, что ещё? — недовольно проворчал Отшельник.

— Как твоё имя?

— Лаций Юлис Агилис, — медленно проговорил старик, и голос его в конце заметно дрогнул.

Вдруг в темноте что-то зашуршало. Девушка поёжилась. Всё-таки даже в вигваме с его берестяными стенами звуки ночи не казались такими пугающими. Она завернулась в одеяло, закрыла глаза и попыталась уснуть, не обращая внимания на звенящих вокруг комаров. К ним Фрея уже привыкла, но шум в лесу то и дело заставлял её ёжиться. Девушка подбросила в огонь парочку сухих веток и села, подтянув колени к подбородку.

— Спи, — сонный голос заморца заставил её вздрогнуть. — Кто кричит, тот не опасен.

— Легко сказать, — проворчала она по-русски и, закутавшись в одеяло, стала смотреть на огонь.

Проснулась Фрея от того, что Отшельник довольно бесцеремонно потряс её за плечо.

Глядя, как она, широко зевая, выходит из кустов, оправляя платье, спутник ехидно заметил, убирая одеяло в короб:

— Я тебя предупреждал, что надо спать.

— Уснёшь тут, — проворчала девушка, пятернёй расчёсывая волосы. — Того и гляди, кто-нибудь съест.

Старик засмеялся.

Свежий, настоянный на хвое воздух скоро вернул ей бодрость, и Фрея стала с интересом оглядываться вокруг. Одинокие скалы, встречавшиеся ранее, собирались в группы, образуя вытянутые поперёк их пути гряды.

У первого же ручья, болтливо струившегося среди камней, возле которого они остановились на короткий привал, она напомнила спутнику об обещании рассказать про путешествие. Решив, что интересоваться причинами, заставившими Лация Юлиса Агилиса покинуть родину, пока не стоит.

Старик охотно откликнулся, хотя вновь возникли трудности, вызванные отсутствием в языке аратачей слов для обозначения множества вещей и понятий. Из-за чего Отшельнику приходилось пускаться в длинные, подробные объяснения. Так что за время привала удалось узнать только то, что землю аратачей совсем недавно открыли жители Канакирии — искусные и опытные мореплаватели. Но даже для них это очень далёкая земля. Поэтому только раз в год один или два их корабля поднимаются вверх по реке Маракана до летнего стойбища Детей Рыси, где меняют привезённые вещи на меха и синий камень, который очень ценят на родине Отшельника и в других государствах. Это слово, так же, как и его значение, словно сами собой всплыли в памяти Фреи.

Во время движения по лесу старик разговаривать не пожелал. Более того, велел ей без нужды тоже рта не раскрывать. Так что девушке оставалось только размеренно шагать, любуясь окружающим видом, и думать. Сначала Фрее показалось немного странным то любопытство, а главное, почти физическое наслаждение, которое она испытывала, слушая бесхитростные рассказы Отшельника. Только уже начиная уставать, девушка с удивлением поняла, что ей очень не хватает… новых знаний. Или как это будет звучать правильно? Информатики? Нет, информации. Кажется, так.

Несмотря на все беды и несчастья, обрушившиеся на неё, жизнь у аратачей потеряла для Фреи ощущение новизны. Девушке казалось, что она просто тупеет от одних и тех же разговоров и даже угроз. Мозг явно соскучился по чему-то новому, интересному, пусть даже не имеющему к ней никакого отношения.

Примерно в полдень остановились, доели глухаря с лепёшками. Растянувшись в тени густого кустарника, Отшельник вновь пустился в воспоминания, даже не дожидаясь просьб от спутницы. Видимо, это тоже стало доставлять ему удовольствие.